Ликвидаторов аварии на Чернобыльской АЭС не спрашивали, хотят ли они совершить подвиг — их просто призвали через военкоматы и они сделали свою работу. Компенсацией за стресс и потерю здоровья стали небольшие льготы и почти полное забвение.
Нарвитянин Юрий Сидоров попал в чернобыльскую зону в 26 лет: его призвали через военкомат как офицера запаса. К тому времени Юрий уже два года работал после института химиком- технологом на Нарвском заводе хромовых кож и дослужился до начальника цеха.
«Энтузиазма не было: молодая семья, маленький ребенок, интересная работа — и вдруг тебя вырвали из привычной среды. Но как бы там ни было мы выполнили свой долг: кто-то ведь это должен был сделать», — рассказывает Юрий.
Он пробыл в «зоне» четыре месяца: с августа по ноябрь 1986-го, набрав за это время дозу облучения в 24 бэра (предельно допустимой тогда считалась доза в 25 бэр).
Нереальный город
В составе Прибалтийского полка Юрий очищал от радиации город Припять. «Какое-то время был даже комендантом: вокруг города был забор из железной проволоки, и я следил, чтобы ворота открывались только для машин, приезжавших чистить Припять», — вспоминает Юрий.
По его словам, впечатление от города было жутковатое, он казался нереальным: повсюду брошенные машины, велосипеды, мотоциклы, на балконах сушатся вещи и стоят соленья- варенья. Открытые магазины полны бесполезных вещей и продуктов.
«Это, конечно, поражало: словно попал на съемки какого-то фантастического фильма о будущем», — вспоминает Юрий.
Сидоров командовал взводом, который очищал от радиации дома: его подчиненные поднимались на крыши домов в специальных костюмах, в противогазах и мыли дома с помощью пожарных брандспойтов.
Радиоактивную землю во всем городе срывали на пол-лопаты, 30-50 см, собирали в кучи и увозили в могильники.
Он вспоминает, как один его однополчанин, нарвский парень, вызвался добровольцем сбрасывать осколки графита с крыши реактора: «Там был такой бонус: вышел на крышу в свинцовом костюме, сбросил осколок — и сразу же тебя отправляют домой. Конечно, многие соблазнились. Сейчас этого парня уже нет в живых».
После возвращения домой жизнь у Юрия сложилась нормально: сейчас он владелец небольшой частной фирмы, которая занимается очисткой технологического оборудования, сын окончил университет. Правда, второго ребенка Сидоровы так и не завели.
Здоровье пока не подводит, хотя у многих чернобыльцев уже начинают выстреливать разные болячки. «Но проблема в том, что мы не знаем, связано это с Чернобылем или нет — в Эстонии такими исследованиями никто не занимается», — говорит Юрий.
Учитывая все пережитое, хотел бы Юрий, чтобы атомная энергетика развивалась и дальше, в том числе в Эстонии? «Это технологии высочайшего уровня, и они должны быть, ведь это наше будущее — куда же мы без энергетики?
С другой стороны, должен быть более пристальный контроль безопасности, возможно, нужны и другие международные организации, кроме МАГАТЭ, которые занимались бы этим», — рассуждает бывший ликвидатор.
«Над этим стоит задуматься: авария на «Фукусиме» случилась как раз к 25-летию Чернобыля, а ведь в этой жизни ничего не происходит случайно», — добавил он.
Забытый подвиг
Заместитель председателя санкт-петербургского регионального отделения российского союза «Чернобыль» Владимир Гордиенко, приезжавший в субботу в Нарву на открытие памятной доски в честь ликвидаторов Чернобыльской аварии, также не жалеет о том, что принимал участие в этой миссии.
«При всем уважении к трагедии в Японии — авария в Чернобыле была гораздо страшней. Ликвидаторы предотвратили распространение радиации после чудовищного взрыва, когда из реактора вылетело 90 процентов ядерного топлива. Можно ли об этом жалеть?» — отмечает Гордиенко.
Но фактом остается и то, что об этом подвиге забыли — и в России, и в Эстонии, и в других странах бывшего Союза, откуда призывались ликвидаторы, считает он. В петербургском отделении союза ликвидаторов около 4,5 тысяч чернобыльцев.
«Каждый год хороним примерно 100 человек. Не у всех диагноз — онкология, но все эти смерти так или иначе связаны с Чернобылем», — говорит Гордиенко.
Гордиенко, химик по образованию, вызвался в Чернобыль добровольцем. «Я знал, что меня все равно призовут обязательно, как офицера запаса — лейтентанта химвойск. И решил — лучше раньше, тогда раньше и отпустят. Коллега, которого призвали позже, пробыл в Чернобыле полгода, а я набрал свои 24,98 бэра за полтора месяца», — рассказывает Гордиенко.
Он был почти в самом пекле: его взвод занимался очисткой территории станции от остатков радиоактивного топлива. «В самом пекле были те, кто работал на крыше реактора. Но и из них многие до сих пор живы», — уточняет Гордиенко.
Топливо собирали лопатами и сбрасывали в специальные контейнеры, которые потом заливали цементом. «Я проводил с дозиметром разведку вдоль будущего «объема работ» и говорил своим ребятам: здесь сегодня копаете полчаса. А иногда — и нескольких минут было достаточно, чтобы набрать предельную суточную дозу в 1,5 бэра», — рассказывает Владимир.
По его словам, в армии не особенно следили за радиоактивной безопасностью: чтобы иметь возможность каждый день смывать с себя пыль, получать чистую одежду и новые «лепестки» (защитные маски), ему, как командиру взвода, приходилось проявлять настойчивость.
Прогресс не остановишь
«Помню, как кадровый сержант, который заведовал складом, сказал мне, что по уставу «лепестки» положено менять раз в месяц, а когда я показал ему маску, красную изнутри от йода, он сказал: «Ну и что»? То, что радиация бывает не только внешняя, но и внутренняя, в армии не только никого не информировали, но иногда и сами военные этого не знали», — вспоминает он.
Проблемы со здоровьем начались у Владимира лет через пять после Чернобыля, а последние пятнадцать лет он имеет инвалидность и каждый год ложится в клинику МЧС. Как он относится к ядерной энергетике, с учетом того, что сам стал одним из 60 000 ликвидаторов самой страшной ядерной аварии? «Эти вещи — аварии и прогресс — надо все же разделять.
Ядерная энергетика на нынешнем этапе развития общества — все же прогресс, и его нельзя остановить», — считает Гордиенко.
Ветераны-чернобыльцы
• Из Эстонии в Чернобыль были отправлены 4833 мужчины
• Сейчас в Эстонии проживает 3140 ветеранов Чернобыля, из которых 1800 — эстонцы, 1300 — русские и лица другой национальности
• 725 чернобыльских ветеранов Эстонии ушли из жизни, 336 — уехали из страны или о них отсутствуют данные
Источник: Союз чернобыльцев Эстонии |
